"Всё, чего просит Бог – любить"

Разговор с практикующим католиком
аліна багдановіч. Фота алены доўнар і з архіва героя
Католиков в Беларуси меньше, чем православных, но они, как правило, более строго следуют догмам. Мы встретились с Максимом, чтобы узнать, зачем ему вера и как верующему живётся рядом с атеистами и гомосексуалами.
Встречаемся с Максимом в одном из кафе во время его обеденного перерыва. Пока я включаю диктофон, Максим крестится, и только после этого начинает есть.
Как пришёл к религии
Семья не верующая, но меня крестили в православие, просто потому что надо. У меня есть крёстный, который в Бога не верит совсем, верит в какие-то космические силы, а крёстную я видел пару раз: она в Москве живёт.

Пришёл к вере с возрастом. В детстве никак к религии не относился, только помню, когда мне было лет восемь мы почему-то пошли в костёл, и там давали шоколадных Дедов Морозов. Ещё помню, водили на Пасху в храм, и мне там понравилось. А когда я летал в Италию, жил в местной семье, и меня спрашивали: «Кем я хочу быть, когда вырасту?» – я говорил, что хочу быть священником. Ещё та семья меня водила в костёл по воскресеньям. Больше я о религии не думал.

Потом был атеистическо-сатанистский период: я вообще ненавидел попов, бабок и так далее, считал, что это бред полный. К классу одиннадцатому стал терпимее относиться к религии , мне стало всё равно. Потом приехал в Минск, поступил на юрфак. Я тогда жил на Петровщине, метро не было, магазинов рядом тоже. Поехал на Октябрьскую, искать магазин. Шёл по улице, прошёл мимо Центрального, дошёл до Немиги и нашёл там костёл. Зашёл внутрь, там никого не было, сел на лавочку и почувствовал себя как дома. Мне было просто хорошо.

Не могу сказать, что тогда я сравнивал католичество и православие. Но когда бываю в храме, чувствую себя как в музее. Всё такое красивое, интересное, но музей. А в костёле в тот момент я почувствовал себя как дома, почувствовал, что мне хорошо и это моё. Сейчас, спустя семь лет, я подробно изучил и православную традицию, и католическую, и могу сказать, что мой осознанный выбор – католицизм. А тогда я пришёл в костёл и сказал, что хочу быть с ними, отходил восемь занятий. Потом меня снова спросили, уверен ли я, я сказал, что да.
О вере
Тогда мне это [принятие католичества – СД] ничего не дало, я просто захотел и сделал это. Сейчас для меня это смысл всей жизни.

Чего бы я хотел? Чтобы Господь помянул меня в Царстве Небесном, то есть попасть в Рай. Я верю в Бога, и для меня жизнь, всё, что происходит, абсолютно понятны. Моя вера – это дорожная карта, я следую ей, всё понятно, хорошо, естественно. Вера даёт мне ответы на почти все вопросы. Как жить среди людей? Стоит ли жизнь того, чтобы прожить её до конца? Религия даёт ответ на вопрос, зачем я живу сегодня, что мне делать, как поступить.

Было такое, когда ходил в костёл три года, а потом не ходил месяцев восемь. Не хотелось, было лень, вера тогда меня ограничивала. А потом просто сам себя заставил. Понимал, что один час в воскресенье – это не очень много времени, и сейчас это уже ввёл в систему . Я вижу всё больше причин, чтобы разочароваться в костёле,но чем их больше, тем сильнее становится вера. Я понимаю, что это люди, и что все прегрешения, которые мы совершаем, это испытания для нас, чтобы стать лучше. Мы сами создаём себе преграды, но они могут стать трамплином, чтобы оттолкнуться и принять верное решение.
Максим с друзьями во время паломничества Барановичи – Будслав 2019
О религиозных правилах
Не могу сказать, что я чётко соблюдаю всё и вся, но у меня есть утренняя молитва, есть вечерняя, перед едой, каждое воскресение в костёл. Это необходимый минимум, который я стараюсь выполнять. Во время молитвы чувствую, что происходит диалог: ощущаю, что разговариваю с Богом, он меня слышит, отвечает.

Я хотел уйти в монастырь, был веский повод. Не просто хотел, даже уходил туда. Правда, меня не взяли. Они не объясняют причины, просто на каком-то этапе меня вызвали и сказали, что я не готов, нужно ещё подумать. И я вернулся.

Заповеди стараюсь соблюдать, поскольку я считаю себя католиком, соответственно соблюдаю заповеди и правила, предписанные костёлом. Иногда бывают трудности с неверующими людьми, когда они видят, что я употребляю алкоголь или курю кальян, и начинают говорить: «Как так, ты же верующий». Я отвечаю: «И что?» Религия окружена стереотипами, например, алкоголь не запрещается. Первое чудо, которое совершил Христос – обратил воду в вино. Злоупотребление – да, запрещается, как и с пищей, например, но так… Главное – оставаться в сознании и отдавать себе полный отчёт в своих действиях. Ну и вопрос в причинах, для чего ты пьёшь. Для веселья либо чтобы напиться.
О браке
Принципиально, чтобы девушка была верующей. Если у меня будет жена, мы должны мыслить, хотя бы на фундаментальном уровне, на одной волне. И последнее, чего хочется, это сталкиваться с проблемами, когда будет ребёнок: «А почему папа идёт в церковь и говорит, что это важно, а мама не идёт?» Зачем мне человек, который не разделяет мои ценности? Если подруга, то ещё ладно, а если жена – то нет.

Секс вне брака не ведёт ни к чему хорошему. Сначала прикольно и приятно, но потом всё равно хочется любви, заботы. А этапы, как всё должно происходить, уже нарушены. Сам институт брака сейчас девальвировался очень сильно, люди уже допускают, что можно разводиться, что сегодня мы любим друг друга, а завтра не будем любить. И близость вне брака симулирует это, уже нет сакральности, люди не понимают, что такое брак, отношения, любовь. Помним ли мы, что такое "любить" и для чего это нам нужно на самом деле? Удовлетворение сиюминутных удовольствий не ведёт к настоящему счастью, к сожалению.

Осознанный отказ от деторождения я воспринимаю как нечто плохое. Мы пытаемся разобраться в причинах, почему люди оказываются от этого. «Хотим жить для себя», «Мы не готовы» – это инфантилизм, эгоизм.

Есть три призвания: к священно-монашеской, к семейной жизни и к одиночеству. Я стараюсь доверять Богу, но не перекладывать на него ответственность, а скорее говорить: «Господи, я знаю, что у тебя есть план, дай мне возможность следовать этому плану, понимать его. И если мне в руки придёт счастье, дай мне ума сохранить это самое счастье, не разрушить его».
Об абортах и ЛГБТК
Аборт – грех.

Но когда рождение ребёнка угрожает жизни матери, не имеет смысла говорить, грех это или нет, потому что, как мне кажется, я особенно сильно влезаю в жизнь другого человека. Думаю, человек сам способен определить для себя, захочет он спасать свою жизнь или нет. Тут другой момент: какая мать не захочет отдать жизнь за своего ребёнка? Если на ребёнка будет ехать машина, попытается мать его спасти или будет просто стоять и смотреть?

Поэтому аборт – это грех. Причём грех как для матери, так и для отца. Это тоже интересно, что женщины чаще мужчин исповедуются в грехе аборта, детоубийства. Мужчины обычно ведут себя, мол «А я тут мимо проходил, а я ничего». Это отдельная неприятная тема. Она абсолютно нормальна для церкви, но неприятна для простых людей. Потому что что такое беременность? Это взятие на себя ответственности за нового человека. А люди как будто не понимают, что от секса бывают дети. А потом сидят: «Ой, а как так вышло? Форточку забыли закрыть». А после идут на радикальную вещь:детоубийство. «Это не ребёнок». А что ребёнок тогда? По нашему законодательству ребёнок – это тот, кто родился и сделал первый вдох. Потому что если родился, но вдох не сделал, то мертворождённый. Но для всех христиан ребёнок считается человеком с момента зачатия. Образовалась зигота – зародилась жизнь. Кто-то называет его плод, паразит. Но когда ребёнок родился, то разве первые несколько месяцев это человек, обладающий сознанием и мыслящий? Почему его нельзя убивать? А почему тогда раньше можно? Это жизнь, которая в перспективе может стать человеком. Как её можно убить? Это святое.

И эко тоже не признаём. Потому что подсаживают несколько эмбрионов, но они не все приживаются. Остаются один-два, остальные погибают, и их выбрасывают как расходный материал. Или приживается несколько эмбрионов, но женщина не хочет иметь двоих детей, эмбрион становится лишним и его убирают. А это уже аборт.

Суррогатное материнство мы тоже не признаём: мы в первую очередь женщину уважаем, она мать. Часто попрекают церковь, что мы женщин не уважаем, мол, моё тело – моё дело, хочу делаю аборт, не хочу – не делаю. Но мы считаем, что женщина не инкубатор, чтобы за деньги выносить ребёнка и потом отдать.

Гомосексуальность тоже грех. Если ты испытываешь чувства к своему полу, значит ли это, что ты грешишь? Нет. Как это работает: мысль – планирование – действие. Ты можешь любить человека, общаться с ним, но обязательно ли спать? Для церкви секс вне брака в любом случае грех.

Геи, лесбиянки, бисексуалы – к ним всем я отношусь абсолютно нормально, такие же люди, как и все. Но мне не нравится их попытка изменить Библию, изменить Бога, чтобы толковать свою грешность под что-то, что дал Бог. Ведь брак, институт семьи – это союз мужчины и женщины для продолжения рода. Для этого люди соединяются в браке в том числе. Какое продолжение рода может быть в однополом браке?
О грехах
Да, согласен, что грешный. (смеётся).

Западная христианская традиция очень рациональная. У нас там очень много ступеней, и мы выделяем тяжёлые грехи, менее тяжёлые. Восточная традиция не разделяет: там все грехи одинаково тяжелы. В принципе, любой грех – это нарушение связи с Богом, добровольный отказ от него. Что такое свобода в христианском понимании? Это поступать, как ты хочешь, не нарушая заповеди. Для христианина состояние греха – состояние не просто несвободы, но зависимости.

Считаешь ли ты, что знак «Стоп» тебя ограничивает, если там пропасть? Для нас это тоже самое. Да, религия нас в чём-то ограничивает, но возможно, потому что Бог желает нам счастья и не хочет, чтобы мы упали в несчастье, и пытается нас защитить, спасти.

Мы грешные. Но, с другой стороны, Бог знал, что мы такие, но он всё равно нас выбрал и полюбил. Что может быть для отца дороже всего? Его сын. И он отдал своего сына в жертву, чтобы искупить наши грехи. Иисус тоже мог уйти с креста и сказать «Не, пацаны, мне всё это не надо, разбирайтесь сами». Но он добровольно принёс себя в жертву ради нас.

Эта жертва заставляет двигаться вперёд, к чему-то лучшему, хорошему, падая – подниматься и идти дальше. Стараться быть хоть чуточку, но лучше.
О религии и науке
Наука и вера – это разные вещи, которые отвечают на разные вопросы. Наука отвечает на вопрос «Как?», вера отвечает на вопрос «Для чего?». И для меня это абсолютно гармоничные вещи, которые могут существовать друг с другом без проблем.

Библия нам давалась для познания Бога, жизни в мире. И она не несла собой цель объяснить всё и вся, что в этом мире происходит и каким образом. Плюс, её писали люди, и вопрос языка… Например, есть момент в книге Иова, Ветхий завет. Там сказано, что Господь сотворил Землю, которая держится ни на чём. Сейчас мы понимаем: она держится в космосе, но вот как две-три тысячи лет назад древние евреи понимали это «ни на чём»? Библия не объясняет, как появились всякие жуки, динозавры, но должна ли? Там краткая хронология сотворения мира. Говорят, что мир был создан за шесть дней, а на седьмой Бог пошёл отдыхать. Но разделение на день и ночь появилось только на третий день творения, до этого в принципе не было ни дня, ни ночи. И это скорее такие временные промежутки, которые могли длиться хоть одну секунду, хоть несколько миллиардов лет. Просто люди их так описали, для понимания. Как на самом деле оно было сотворено – не знаю. Ну и меня это не заботит. Было бы интересно узнать, как всё было на самом деле, но…
О церкви как социальном институте
Это лучшее, что у нас есть, но оно очень далеко от идеала.

Василию Великому [архиепископ Кесарии Каппадокийской, церковный писатель и богослов – СД] его друг писал и спрашивал, как дела с церковью. Василий отвечал: «С церковью дела так же, как с моим телом: всё ноет, болит, и нет шанса на спасение». Церковь нам оставил Бог, но управляют ею люди, а если человек надел на себя тряпки с крестом, он не становится святым. Это не делает его праведным, он всё равно поступает, как человек. Не все действия наших институтов понятны, не все мне нравятся.

Католическая церковь включает в себя полтора миллиарда человек, самые разные обычаи, которые отличаются у нас и, например, в Испании..

Церковь нужна, однозначно, без неё дичь будет. Её оставил Бог, чтобы управлять людьми, наставлять, проповедовать, какая вера является истинной. И церковной традиции не две тысячи лет, она только формировалась две тысячи лет. Это большой культурный, идеологический, политический контекст, который вырабатывался сотнями тысяч умов, и без этого [без изучения священных текстов, посещения церкви и т.д. – СД], просто самостоятельно верить… Можно, но получится ли? Если веришь, задаёшь много вопросов. Например, Иисус Христос – Бог или человек? Он на 100% Бог и на 100% человек. Во всём подобии человека, кроме греха, но в то же время он Бог.

Как принимают к лику святых – отдельная тема, которая мне не нравится.

Церковь – высший институт, которому мы подчиняемся. И если там сказали так, им виднее. И мы принимаем это просто на веру. Церковь не обязывает меня молиться Владимиру, который в лике святых. Он убил много людей, но принёс христианство, мы все благодаря нему пришли к Богу.


О своей жизни и предопределённости
На работе знают, что я верующий, в университете знали. Но это никогда не мешало. Наоборот, люди иногда обращаются: «Ты верующий, помолись за меня, за экзамен, за здоровье, просто помолись».

Не считаю, что моя жизнь предопределена. Бог меня сотворил, и конечным пунктом может быть Рай, а может не быть. Есть дорога моей жизни, по которой я иду, и она состоит из кучи выборов, которые я делаю сам. Я могу, например, покончить жизнь самоубийством, но Господь этого не хочет. То есть я управляют своей жизнью.

Но, с другой стороны, мне не нравится утверждение, что человек сам хозяин своей судьбы. Булгаков очень круто об этом пишет, и в Библии подобное говорится: ты не можешь заставить волос на голове поседеть, а говоришь, что хозяин своей жизни. Ты не знаешь, что будет через минуту,просто живёшь. И Библия этому учит: важно быть счастливым сейчас, в этот момент. Она подстрекает: наслаждайся жизнью, потому что никто этого не сделает кроме тебя.
Об окружении
Мне немножко жалко этих людей [неверующих – СД]. Наверное, большая часть моего окружения если не неверующие, то агностики. Мне нормально в целом. Просто какие-то темы я с ними не могу обсудить. С некоторыми компаниями становится скучно, потому что мы мыслим разными категориями. Это не плохо или хорошо, просто у всех своя дорога. Каждый сам к этому [к вере – СД] приходит самостоятельно, может, ещё не время или не хочет. Очень многие люди не хотят на себя брать ответственность, интересоваться, читать, что-то посещать, слушать, запоминать. Это сложно – соблюдать все заповеди, посты.

Раньше пытался переубедить других. Но потом понял, что не мы переубеждаем, но Бог призывает людей. Потому что если сердце закрыто… Бог галантный, он постучится в дверь, если не откроешь, он отойдёт. Подождёт, пока ты, может быть, откроешь. Если человеку интересно, я с ним беседую, рассказываю, кто-то даже в костёл пришёл после этого. Но если говорить о глобальных вещах, как следует поступать, я стараюсь Бога не примешивать. То есть поступай хорошо не потому что Бог так хочет, а просто поступай хорошо.


Самая главная заповедь – люби Бога, люби ближнего своего как самого себя. Полюби самого себя, начни любить ближнего. Всё, чего просит Бог – любить.
12:27 / 20 ліпеня 2019 / Аліна Багдановіч
Падпісвайся на нашу старонку Укантакце. Мы стараемся!
Перадрук матэрыялаў магчымы
толькі з актыўнай спасылкай на арыгінал публікацыі.
Дэталі тут
.